Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

без названия

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
01:02 

VIII. Miser Catulle
Miser Catulle, desinas ineptire,
et quod vides perisse perditum ducas.
fulsere quondam candidi tibi soles,
cum ventitabas quo puella ducebat
amata nobis quantum amabitur nulla.
ibi illa multa cum iocosa fiebant,
quae tu volebas nec puella nolebat,
fulsere vere candidi tibi soles.
nunc iam illa non vult: tu quoque impotens noli,
nec quae fugit sectare, nec miser vive,
sed obstinata mente perfer, obdura.
vale puella, iam Catullus obdurat,
nec te requiret nec rogabit invitam.
at tu dolebis, cum rogaberis nulla.
scelesta, vae te, quae tibi manet vita?
quis nunc te adibit? cui videberis bella?
quem nunc amabis? cuius esse diceris?
quem basiabis? cui labella mordebis?
at tu, Catulle, destinatus obdura.

читать дальше

@темы: латынь, катулл, поэзия

20:38 

Ему показалось, что он движется, а Терек с карчами неподвижен; но это продолжалось только мгновение.

@темы: «казаки», л. толстой, проза

11:21 

Пожалуйста, Господи, я хочу умереть не больно,
Разломи меня как гранат, чтобы посыпались зерна
В перегретую землю, полную снов дремучих.
Разломи меня, Господи, ты же знаешь как лучше.
Торопливое сердце мое, незнающее покоя,
Разломи меня, Господи, ты же знаешь, что это такое.
Лживое сердце мое, любящее так упорно
Разломи на две половины, чтобы посыпались зерна,
Зависая в горячем воздухе, томительном и тягучем -
Ты умеешь разламывать надвое и ты знаешь как лучше.
Чтобы новой весной, что наступит согласно завету,
Мне побегом гранатовым из мокрой земли прямо к свету
Протянуться стремительно, на ветру упругом качаясь.
Прорастать - это больно...это - заново, не кончаясь...
Чтоб посыпались зерна в ладонь твою , Боже, и мимо,
Разломи меня надвое...мне нести себя невыносимо.

Борис Бергин
www.stihi.ru/2010/06/14/5808

@темы: бергин, поэзия

10:21 

Непогода - осень - куришь,
Куришь - все как будто мало.
Хоть читал бы,- только чтенье
Подвигается так вяло.

Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.

Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Все такая чертовщина!

Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...

1847

@темы: поэзия, фет

21:31 

Иосиф Бродский. Вертумн

I
Я встретил тебя впервые в чужих для тебя
широтах.
Нога твоя там не ступала; но слава твоя
достигла
мест, где плоды обычно делаются из глины.
По колено в снегу, ты возвышался, белый,
больше того - нагой, в компании одноногих,
тоже голых деревьев, в качестве специалиста
по низким температурам. "Римское божество" -
гласила выцветшая табличка,
и для меня ты был богом, поскольку ты знал
о прошлом
больше, нежели я (будущее меня
в те годы мало интересовало).
С другой стороны, кудрявый и толстощекий,
ты казался ровесником. И хотя ты не понимал
ни слова на местном наречьи, мы как-то
разговорились.
Болтал поначалу я; что-то насчет Помоны,
петляющих наших рек, капризной погоды,
денег,
отсутствия овощей, чехарды с временами
года - насчет вещей, я думал, тебе
доступных
если не по существу, то по общему тону
жалобы. Мало-помалу (жалоба - универсальный
праязык; вначале, наверно, было
"ой" или "ай") ты принялся отзываться:
щуриться, морщить лоб; нижняя часть лица
как бы оттаяла, и губы зашевелились.
"Вертумн", - наконец ты выдавил. "Меня
зовут Вертумном".

читать дальше

@темы: поэзия, бродский

10:40 

Psalm 137
Psalmus David, Jeremiæ.

1 Super flumina Babylonis illic sedimus et flevimus, cum recordaremur Sion. 2 In salicibus in medio ejus suspendimus organa nostra: 3 quia illic interrogaverunt nos, qui captivos duxerunt nos, verba cantionum; et qui abduxerunt nos : Hymnum cantate nobis de canticis Sion. 4 Quomodo cantabimus canticum Domini in terra aliena? 5 Si oblitus fuero tui, Jerusalem, oblivioni detur dextera mea. 6 Adhæreat lingua mea faucibus meis, si non meminero tui; si non proposuero Jerusalem in principio lætitiæ meæ. 7 Memor esto, Domine, filiorum Edom, in die Jerusalem : qui dicunt : Exinanite, exinanite usque ad fundamentum in ea. 8 Filia Babylonis misera! beatus qui retribuet tibi retributionem tuam quam retribuisti nobis. 9 Beatus qui tenebit, et allidet parvulos tuos ad petram.

Upon the rivers of Babylon, there we sat and wept: when we remembered Sion: 2 On the willows in the midst thereof we hung up our instruments. 3 For there they that led us into captivity required of us the words of songs. And they that carried us away, said: Sing to us a hymn of the songs of Sion. 4 How shall we sing the song of the Lord in a strange land? 5 If I forget you, O Jerusalem, let my right hand be forgotten. 6 Let my tongue cleave to my jaws, if I do not remember you: If I make not Jerusalem the beginning of my joy. 7 Remember, O Lord, the children of Edom, in the day of Jerusalem: Who say: Rase it, rase it, even to the foundation thereof. 8 O daughter of Babylon, miserable: blessed shall he be who shall repay you your payment which you have paid us. 9 Blessed be he that shall take and dash your little ones against the rock.

на русском -- псалом 136
1При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; 2на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы.
3Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши - веселья: "пропойте нам из песней Сионских".
4Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
5Если я забуду тебя, Иерусалим,- забудь меня десница моя; 6прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего.
7Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: "разрушайте, разрушайте до основания его".
8Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам!
9Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!


Джованни Пьерлуиджи да Палестрина

19:34 

Новый Жюль Верн (1976)

V

Море гораздо разнообразнее суши.
Интереснее, чем что-либо.
Изнутри, как и снаружи. Рыба
интереснее груши.

На земле существуют четыре стены и крыша.
Мы боимся волка или медведя.
Медведя, однако, меньше и зовем его "Миша".
А если хватит воображенья -- "Федя".

Ничего подобного не происходит в море.
Кита в его первозданном, диком
виде не трогает имя Бори.
Лучше звать его Диком.

Море полно сюрпризов, некоторые неприятны.
Многим из них не отыскать причины;
ни свалить на Луну, перечисляя пятна,
ни на злую волю женщины или мужчины.

Кровь у жителей моря холодней, чем у нас; их жуткий
вид леденит нашу кровь даже в рыбной лавке.
Если б Дарвин туда нырнул, мы б не знали "закона джунглей"
либо -- внесли бы в оный свои поправки.

читать дальше

www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=7703

@темы: поэзия, бродский

01:05 

«Дыра в ушах не у всех сквозная — другому может запасть!»

@темы: маяковский, поэзия

00:04 

Опять-таки надо знать историю народа. Дело в том, что лифляндские и курляндские латыши во время оно были «под немцами», а инфлянтские, то есть те, что жили на территории бывшей Витебской губернии, «под поляками». Одни лютеране, другие католики, одни жили на хуторах, в отдельных усадьбах, другие в деревнях и местечках, вокруг одних только немецкая и латышская речь, вокруг других — польская, русская, еврейская, белорусская, цыганская, литовская, для одних вопрос веры нечто малозначащее, лишь бы «отмечаться» у пастора, для других это вопрос фанатической приверженности ксендзу и догматам. Отсюда, скажем, у одних один-два ребенка, у других сколько бог пошлет, регулировать рождаемость — ни-ни!
Вот и судите, отличается один латыш от другого своим складом? Еще как! Иной латгальский латыш мог показаться почти совершенным поляком.

@темы: латвия, публицистика

23:49 

Для Пильняка вся история России — цепь парадоксов и антиномий, сводимая в конечном итоге к взрыву колоссальной силы ненависти во имя великой любви.

Абызов, «Окаменевшие атлеты»
www.russkije.lv/ru/pub/read/y-abizov-athletes/

@темы: публицистика

23:45 

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим,
Ныне даю я тебе три завета:
Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее - область поэта.
Помни второй: никому не сочувствуй,
Сам же себя полюби беспредельно.
Третий храни: поклоняйся искусству,
Только ему, безраздумно, бесцельно.
Юноша бледный со взором смущенным!
Если ты примешь моих три завета,
Молча паду я бойцом побежденным,
Зная, что в мире оставлю поэта.

Валерий Брюсов

@темы: брюсов, поэзия

23:31 

«— Послушайте! ведь Амалат-бек-то, должно быть, глуп?
— Это в нем восточное, — объяснил Расплюев совершенно естественно, — а вот Сампантре глуп, так это в нем западное. Выбирайте любое».

@темы: салтыков-щедрин, проза

23:24 

Самоутвеждение

Я знаю, что Брама умнее, чем все бесконечно-имянные боги.
Но Брама - индиец, - а я - славянин. Совпадают ли наши дороги?
О, Брама - индиец, а я - скандинав, а я - мексиканец жестокий,
Я - эллин влюбленный, я - вольный араб, я - жадный, безумный, стоокий.
Я - жадный, и жить я хочу без конца, не могу я насытиться лаской.
Не разум люблю я, а сердце свое, я пленен многозвучною сказкой.
Все краски люблю я, и свет белизны не есть для меня завершенье.
Люблю я и самые темные сны, и алый цветок преступленья.
Оранжевый, желтый и красный огонь мне желанен, как взор темно-синий.
Не знаю, что лучше: снега ли вершин, или вихри над желтой пустыней.
И стебель зеленый с душистым цветком - прекрасен, прекрасна минута.
Не странно ли было б цветку объявить, что он только средство к чему-то.
И если ты викинга счастья лишишь - в самом сердце Валгаллы рубиться,
Он скажет, что небо беднее земли, из Валгаллы он прочь удалится,
И если певцу из славянской страны ты скажешь, что ум есть мерило,
Со смехом он молвит, что сладко вино и песни во славу Ярила.
1904

@темы: поэзия, бальмонт

19:06 

Л. К.

В этой маленькой комнате все по-старому:
аквариум с рыбкою -- все убранство.
И рыбка плавает, глядя в сторону,
чтоб увеличить себе пространство.

С тех пор, как ты навсегда уехала,
похолодало, и чай не сладок.
Сделавшись мраморным, место около
в сумерках сходит с ума от складок.

Колесо и каблук оставляют в покое улицу,
горделивый платан не меняет позы.
Две половинки карманной луковицы
после восьми могут вызвать слезы.

Часто чудится Греция: некая роща, некая
охотница в тунике. Впрочем, чаще
нагая преследует четвероногое
красное дерево в спальной чаще.

Между квадратом окна и портретом прадеда
даже нежный сквозняк выберет занавеску.
И если случается вспомнить правило,
то с опозданием и не к месту.

В качку, увы, не устоять на палубе.
Бурю, увы, не срисовать с натуры.
В городах только дрозды и голуби
верят в идею архитектуры.

Несомненно, все это скоро кончится --
быстро и, видимо, некрасиво.
Мозг -- точно айсберг с потекшим контуром,
сильно увлекшийся Куросиво.

@темы: бродский, поэзия

19:02 

Заблудившийся трамвай

Шёл я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трём мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик,- конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце моё стучит в ответ:
"Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?"

Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: "Зеленная",- знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мёртвые головы продают.

В красной рубашке с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковёр ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла?

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шёл представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий
И за мостом летит на меня,
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить!

@темы: гумилев, поэзия

07:26 

Боратынский, Вяземский, Фет и проч.
И валяй цитируй, когда не лень.
Смерть, — одни утверждают, — сплошная ночь,
А другие божатся, что Юрьев день.
В настоящее время близка зима.
В новый год плесну себе коньячку.
Пусть я в общем и целом — мешок дерьма,
Мне еще не скучно хватить снежку
Или встретиться с зеркалом: сколько лет,
Сколько зим мы знакомы, питомец муз!
Ну, решайся, тебе уже много лет,
А боишься выбрать даже арбуз.
Семь ноль-ноль. Пробуждается в аккурат
Трудодень, человекоконь гужевой.
Каждый сам себе отопри свой ад,
Словно дверцу шкафчика в душевой.

modernpoetry.ru/main/sergey-gandlevskiy-izbrann...
читать дальше

@темы: гандлевский, поэзия

07:12 

Мне холодно. Прозрачная весна
В зеленый пух Петрополь одевает,
Но, как медуза, невская волна
Мне отвращенье легкое внушает.
По набережной северной реки
Автомобилей мчатся светляки,
Летят стрекозы и жуки стальные,
Мерцают звезд булавки золотые,
Но никакие звезды не убьют
Морской воды тяжелый изумруд.

@темы: мандельштам, поэзия

20:24 

— Мне двадцать три. А тебе?
— Двадцать пять.
— Разве ты не чувствуешь, как в тебе что-то схватывается? И уже никогда не изменится?

@темы: «волхв», проза, фаулз

20:23 

Настанет день, и хранитель музея вспомнит, что давным-давно, когда ему было всего двадцать лет и он был еще совсем сосунком, он знал одну бедную девушку, чью тайну так и не смог раскрыть. И он устремит умиленный взор на уже слегка стершийся в памяти, подправленный временем образ, — пред ним предстанет пара, призрачная, нереальная. Он с удовольствием вспомнит тот странный эпизод из своей юности, наслаждаясь главным образом тем, что будет сам не узнавать себя. И он никогда не поймет, что та комнатка, то скромное прошлое, оставившее в нем неизгладимый след (он никому, даже жене, об этом не расскажет), в конечном счете — не что иное, как ловкая спекуляция, небольшое мошенничество в его почтенной, добропорядочной жизни. Ведь эта ностальгия, даже угрызения совести составляют его тайный капитал, кладезь тонких, бесценных чувств, и процентами с этого капитала он будет пользоваться понемногу каждый день.

@темы: «кружевница», лене, проза

20:22 

Бьют мавры и французы что есть сил,
Их копья разлетаются в куски.
Взглянуть бы вам, как там дробят щиты,
Услышать бы, как сталь о сталь звенит,
Как в панцири врезаются клинки,
Как наземь тот, кто сбит с коня, летит,
Как издает он перед смертью крик,
— Вам этого до гроба не забыть.

@темы: «песнь о роланде», поэзия

главная